Синдром патологического фантазирования

Синдром патологического фантазирования

Синдром патологического фантазирования встречается у детей, подростков, реже — в зрелом возрасте у пациентов с признаками инфантилизма. Общими признаками расстройства являются (Ковалев, 1979):

  • аутистическая оторванность от реальности, необычное содержание образов фантазии;
  • не контролируемое внешними факторами течение потока фантазий. Процесс фантазирования осознается при этом как проявление собственной психической активности, тут нет ощущения непроизвольности, насильственности, овладения. Постороннее вмешательство и даже интенсивные стимулы извне не могут прервать появление фантазий и повлиять на их содержание;
  • однообразие, стереотипность образов и сюжетов фантазий;
  • эмоциональная охваченность содержанием фантазий, последние воспринимаются пациентами как нечто более важное и интересное, нежели то, что происходит в действительности;
  • блокада активного внимания. Преобладает пассивное внимание, и оно приковано к образам фантазии;
  • устойчивый, длительный характер фантазирования, в некоторых случаях оно продолжается в течение ряда месяцев и даже лет;
  • дефицит активного воображения и вообще недостаточная продуктивность произвольной интеллектуальной деятельности;
  • отсутствие сознания болезненности фантазирования, а также активных попыток пациентов ему противодействовать;
  • сенсорная яркость образов фантазий, иногда приближающаяся к таковой у наглядных образов.

Разграничивают несколько вариантов расстройства.

1. В дошкольном возрасте преобладают необычные формы игровой деятельности, такие как игра в полном уединении, когда дети совершенно не принимают участия в игре ни сверстников, ни вообще кого-то из окружающих людей; использование в игровой деятельности преимущественно предметов другого предназначения, например посуды, книг, обуви, частей собственного тела и др.; игнорирование детских игрушек, которые имитируют мир реальных объектов и дают возможность воссоздавать соответствующие отношения людей и вещей; некоторые дети активно избавляются от детских игрушек, проявляют агрессию к ним или из множества игрушек предпочитают лишь немногие, чрезмерно к ним привязываясь и не расставаясь с ними даже на короткое время.

Содержание игр часто остается совершенно непонятным, дети не могут или даже не пытаются объяснить, во что они играют. Сюжеты таких игр не связаны с реальными ситуациями, с подражанием взрослым людям, дети тем самым как бы показывают, что они не идентифицируют себя с родителями, другими индивидами и что их привязанности неадекватны, так как формируются большей частью по отношению к объектам какой-то мнимой реальности. Дети могут играть молча и мало двигаясь либо говорят много и громко, бывают слишком экспрессивными.

При проявлении патологического фантазирования звоните нам! Мы поможем избавиться от навязчивой привычки!

К данному типу фантазирования относятся и заумные, странные, слишком отвлеченные для детского возраста вопросы типа «что такое время, откуда оно берется?», «где все кончается, а что есть дальше?», «когда еще умирают люди, которые умерли?», «у слепых бывает день и ночь?», «где живут дети, которые потом родятся?», «почему все машины едут вперед, а не назад?», «что будет, если солнце упадет на землю?» и др. Некоторые дети бывают очень назойливыми в своих расспросах, повторяя их множество раз. Девочка, например, постоянно просит бабушку рассказать про ее свадьбу или рассказать про «быль», а сын донимает отца вопросами о том, победит ли медведь льва, а слон — кита и др. Здоровые дети также задают много вопросов и часто их повторяют, но их вопросы касаются обычно конкретных впечатлений, а ответы на них достаточно быстро усваиваются.

2. В раннем школьном возрасте чаще встречаются визуализированные фантазии, также оторванные от реальности. Дети, например, представляют себе нашествия насекомых, сражения с чудовищами, путешествия в сказочных мирах, нападения разбойников, полеты на воздушном шаре, войны на морском дне, сцены собственной гибели или своего могущества и др. При этом дети на некоторое время как бы отключаются от действительности, ощущают себя активными участниками воображаемых событий вплоть до утраты собственной идентичности. Даже включаясь в реальность, они все еще остаются под впечатлением своих фантазий. В некоторых случаях фантазии имеют агрессивный и даже садистический характер, что, как считается, свойственно пациентам с шизофренией. В фантазиях обнаруживаются также такие аффективные нарушения, как подавленность, приподнятое настроение, страхи, тревога.

3. В подростковом и юношеском возрасте на первый план выходят вербальные и графические формы болезненного фантазирования. Например, это сочинение компрометирующих себя или близких людей вымышленных историй — оговоры и самооговоры. Некоторые пациенты пытаются изложить свои фантазии в письменном виде, другие воплощают их в рисунках. И тексты, и рисунки носят явный отпечаток патографии, в них отчетливо выражаются аффективные и бредоподобные переживания. Так, пациент всю поверхность стен своей комнаты покрыл рисунками мрачного содержания, в которых основной темой была смерть и картины разрушения.

Другой пациент в своих рассказах описывает воображаемые сцены пыток, казней, жестоких судилищ, он с удовольствием видит при этом себя в положении жертвы насилия. И.Карамазов в воображаемом рассказе о Великом Инквизиторе упивается идеей ничтожности людей и их любви к рабству, явно представляя себя на месте тщеславного инквизитора, который возомнил себя выше самого Бога. Нередко встречаются хвастливые пациенты, которые сильно преувеличивают свои способности и возможности, причем они не замечают свое бахвальство и где-то принимают выдумки о себе за правду. Часть пациентов тяготеет к таким фантазиям, как составление бесчисленных туристических маршрутов, схем транспортных линий движения наземного транспорта, самолетов или космических кораблей, придумывание кроссвордов или чайнвордов, изобретение планов городов будущего, необычных архитектурных проектов и др.

4. Короткие эпизоды и длительные состояния патологического фантазирования встречаются и в более позднем возрасте. Приведем несколько иллюстраций. Пациент, 20 лет, рассказывает: «Я часто воображаю себя в самых разных ролях. Например, представляю себя солдатом, который оказывается в различных ситуациях на войне и в мирной жизни. Какое-то время я как бы живу его жизнью. Она мне нравится, мне это интересно, я испытываю яркие чувства, которых в обычном состоянии у меня не бывает. Потом я придумываю себе другую роль, нахожусь в ней несколько недель и даже месяцев и так происходит постоянно на протяжении нескольких лет. Несколько раз было так, что я входил в роль члена какой-нибудь молодежной группы и жил по ее правилам.

Последний раз я был в группе наркоманов. Меня очень увлекла эта роль, я был буквально поглощен ею… Я изменил свою внешность, походку, голос, манеры, речь. Отличить меня от настоящего наркомана было, я думаю, невозможно. Во всяком случае, наркоманы всюду принимали меня за своего, где бы я ни появлялся. Наркотиков, разумеется, я не принимал, мне было это совершенно чуждо. Наркоманов я легко обманывал, я только делал вид, что курю или нюхаю и симулировал опьянение. Имитировал при них и ломку.

Мне особенно нравилось, что в роли другого человека как бы забываешься, на время уходишь из реальности, чувствуешь себя кем-то другим, а это новые и острые ощущения, эмоции, необычные переживания. Возвращаться в себя долго не хочется, в качестве самого себя, мне кажется, будто и не живешь, не ощущаешь своего Я». Больная, 23 года, сообщает, что только в роли какого-то человека к ней возвращаются яркие чувства и ощущения. Так, во время половой близости она представляет себя в роли «монахини, которую насилует бандит», иначе оргазма она не испытывает. Пациент, 30 лет, сообщает, что во время сексуального акта на месте жены он представляет маленькую девочку, благодаря этому он впадает «в настоящий экстаз».

Иногда встречаются суицидальные фантазии в сопровождении своеобразного ощущения «очарования смертью». Так, пациент воображает различные способы самоубийства и особенно такие, которые более других походили бы на смерть от естественных причин, чтобы близкие люди даже не могли заподозрить факт суицида. Он говорит, что сама мысль о возможной смерти была ему приятна, желания же совершить самоубийство у него ни разу не возникало. Еще один пациент, 21 год, с головой погрузился в изобретение технических орудий истязания людей, методов их обезглавливания и обезображивания. Он проводил необходимые расчеты, тщательно готовил чертежи, рисовал на них человеческие тела и части тел в надежде, что со временем от теоретических проектов перейдет к практическому их воплощению. Пациент не считал свое увлечение болезненным. По его мнению, орудия пыток всегда были и будут нужны обществу, хотя об этом по понятным причинам не принято много говорить. Сам он полагает, что его наклонности могут быть востребованы, тем более что немногие люди обладают такими, как у него, способностями.

Параллельно с упомянутым увлечением у него было и другое. Он с удовольствием воображал сцены сексуального насилия с разнообразными извращениями, при этом представляя себя в роли «сексуального маньяка». Нередко в это время он отчетливо чувствовал физическое удовольствие. Приведенные иллюстрации помимо прочего ясно показывают роль болезненных потребностей в формировании состояний патологического фантазирования. Кроме того, они указывают на определенное значение нарушений самоосознавания, поскольку отражают нарастающую тенденцию к сближению патологического фантазирования с феноменами перевоплощения и бредоподобным фантазированием, а затем и к перерастанию его в психотические явления. Мы считали бы поэтому вполне логичным и целесообразным включить также в состав синдрома патологического фантазирования оба последних нарушения.

5. Феномены перевоплощения характеризуются временным или неполным отождествлением образов фантазии с реальностью. К.Ясперс называет их грезами наяву. Он пишет: «Сидя в тюрьме, человек воображает себя сказочным богачом; он строит замки и основывает целые города. Его фантазии доходят до того, что он перестает четко различать истинную и ложную реальность. На огромных листах бумаги он чертит обширные планы и испытывает живейшие переживания в связи со своим поведением в новой ситуации, со своими действиями, направленными на то, чтобы осчастливить людей».

Симптомы перевоплощения встречаются у пациентов разного возраста. У детей дошкольного возраста, как известно, это расстройство проявляется игровым перевоплощением. Обычно речь идет об аутичных детях, которые во время игры столь глубоко вживаются в придуманную ими роль, что на некоторое время вполне отождествляют себя с персонажем своей фантазии. Этим персонажем может быть человек, сказочное существо, животное, неодушевленный объект. Отождествление длится недолго, не более нескольких суток, но оно может неоднократно повторяться. Сходное нарушение в виде ролевого перевоплощения встречается и у взрослых пациентов. При этом на некоторое время пациенты как бы меняют свою идентичность, а мнимое представление реальности принимают за действительность, так что можно констатировать факт галлюцинаций воображения. Часто расстройство обозначается термином «истерическое сумеречное расстройство сознания», но встречается оно не только у истеричных пациентов.

Вот несколько иллюстраций ролевого перевоплощения. Мечтая, пациент время от времени воображает себя именитым поэтом, который читает поклонникам свои сочинения. Ему представляется, что он находится на сцене в аудитории. Эта мнимая ситуация в его сознании на время вытесняет реальную. Он совершенно «забывается», ему кажется, что он и на самом деле поэт и что-то декламирует. Ему грезится, что перед ним находятся люди, они восторженно кричат и то и дело ему аплодируют. Такие состояния продолжаются до 20–30 минут, входит он в них без особого труда, стоит ему об этом только подумать. Точно так же легко и быстро он выходит из них, особенно если в реальности что-то привлекает его внимание.

Другой пациент рассказывает: «Бывает, что иногда я отключаюсь от действительности, и тогда мне представляется, что я стою на эстраде и играю на скрипке. Передо мною находится много народу, я слышу звуки музыки, шум, мне хлопают, вызывают на бис. Длится все это недолго, не более получаса. Когда я возвращаюсь в реальность, я помню, что было, хотя и не все, и у меня возникает ощущение, что происходило все это как на самом деле. Такие переходы возникают как бы сами собой, а не то, что я специально придумываю себе что-то, я переношусь в ту ситуацию как-то невольно. Мне кажется странным только то, что я от музыки далек, на скрипке не играю и никогда даже не мечтал об этом».

Некоторые пациенты сообщают о том, что они бывают способны переноситься в ирреальность по своему желанию, не забывая при этом о существовании действительности. Так, больная рассказывает: «У меня была депрессия, меня охватывали приступы обиды, злости. Мне казалось, что я дряхлею и превращаюсь в старуху. Когда становилось особенно плохо, я уходила в другой мир. Там у меня был новый дом из точеных бревен и с резным крыльцом. Был сад с красивыми постриженными деревьями и изумрудной травой. В саду — фонтан, оранжерея с чудными цветами. У меня там были и дети, две дочери 5 и 7 лет. Я представляла себе, будто я живу там, чем-то занимаюсь. Окружавшие меня люди относились ко мне с добром и пониманием. Только там я бываю вполне счастлива.

Иногда я вижу себя там как со стороны. Я не забываю в это время, что у меня есть и другая, настоящая жизнь, есть муж, сын, квартира. Но мне не хочется о них думать, в реальной жизни у меня все очень плохо и безнадежно, я страдаю и очень несчастлива. Рано или поздно, погрузившись в мечты, я начинаю ощущать, что мне пора возвращаться в реальность. Чаще всего я возвращаюсь сама, меня принуждает к этому беспокойство, что дома может случиться чтото неладное. Но бывает, что я могу очнуться, если меня кто-то вдруг окликнет или произойдет что-то нехорошее. Когда я прихожу в себя, то нахожу себя то сидящей у стола или на постели, а то, бывает, я стою где-нибудь и будто бы о чем задумалась».

В некоторых случаях состояния перевоплощения, напротив, возникают и завершаются спонтанно и сопровождаются амнезией как образов фантазии, так и реальных впечатлений, то есть ничем уже не отличаются от глубокой степени сумеречного помрачения сознания. Пациенты не помнят, как они отключаются от реальности и каким образом возвращаются в действительность. Так, пациент сообщает: «Говорили, будто я лег на ковер в центре комнаты. Перед этим обложил ковер по краям тарелками с ножами и вилками. Вроде бы все это походило на приготовление к приему гостей. А я, видимо, изображал собою какое-то блюдо. Сам я ничего этого не помню. Когда мне рассказали, я подумал, что это было не со мной, а с моим двойником».

6. Бредоподобное фантазирование (Siefert, 1907; Birnbaum, 1908), как и феномены перевоплощения, является как бы предельной, смыкающейся с психотическим нарушением формой патологического фантазирования. В литературе встречаются и такие названия расстройства, как бред воображения (E.Dupre и Logre, 1914) и фантастическая псевдология (Delbruck, 1891). Мы полагаем, что речь идет в сущности об одном и том же нарушении и попытаемся это показать.

Так, К.Ясперс к проявлениям pseudologia phantastica относит «фантазии, которые могут начинаться со случайной мысли или идеи, а затем разворачиваться в условиях осознанного отождествления фантастического мира с действительностью. Человек делает богатые покупки, которые он не в состоянии оплатить, — возможно, для воображаемой любовницы; он входит в роль школьного инспектора и во время посещения школы ведет себя настолько естественно, что никто никого не замечает, пока не возникает какое-либо слишком очевидное противоречие, кладущее конец его фантазии».

В главе о нарушениях самосознания К.Ясперс данное расстройство обозначает термином «лабильность сознания». Пациентов с фантастической псевдологией Е.Блейлер называет лгунами и плутами. «Они так сживаются со своим воображаемым положением и ролями, — указывает он, — что забывают, что это не соответствует действительности, и ставят свои поступки в зависимость от своих фантазий. Если они не обладают сильным нравственным чувством, они, конечно, становятся жуликами или мошенниками высшего полета. Эти случаи часто путают с истерией, однако в этом нет никакой необходимости». Е.Блейлер приводит примеры, в которых расстройство выявлялось у пациентов с прогрессивным параличом. А.А.Меграбян сообщает, что «при истерии описывается синдром фантастической псевдологии. Пробел памяти при этом синдроме касается главным образом собственной биографии больного. Пробелы памяти заполняются фантастическими событиями. Больные вживаются в свой рассказ, верят ему».

Бредоподобные фантазии В.М.Блейхер и И.В.Крук (1995) рассматривают в качестве одной из форм истерических реакций, близких к мифомании. «Вымыслы больных настолько нелепы и неправдоподобны, что приобретают сходство с бредовыми утверждениями. Развивается на фоне истерически суженного сознания. Нестойкие идеи величия, богатства, значимости, носящие фантастически-гиперболический характер. Содержание бредоподобных фантазий меняется в зависимости от ситуации». Фантастическую псевдологию сам А.Дельбрюк представляет как патологическую лживость, не связанную с внешними обстоятельствами и встречающуюся при различных заболеваниях, таких как эпилепсия, циркулярный психоз, прогрессивный паралич.

Бред воображения Дюпре-Логра (имажитивный бред, фабуляторный бред, бред представления) является, как указывается, результатом вымысла и вытекает из склонности личности к фантазированию. Его развитию способствуют слабость интеллекта и гипоманиакальное состояние. Бред возникает остро. При этом отсутствуют глубокие нарушения памяти, галлюцинации, психосенсорные расстройства, типичны ясность восприятия и полная ориентировка в окружающем. Как можно видеть, в литературе встречаются некоторые разногласия в описаниях и оценках упомянутых нарушений. Тем не менее общим является главное, а именно болезненное обострение воображения и тенденция отождествлять образы фантазии и реальность. Заметим также, что у большинства авторов упомянутые термины являются как бы исключающими одно другое. Так, авторы, использующие термин «фантастическая псевдология», не употребляют терминов «бред воображения» и «бредоподобное фантазирование», видимо, считая их синонимичными и др.

Приведем две иллюстрации нарушения. В одной из них пациент 32 лет появился в Иркутске у профессора Х.Г.Ходоса с устными рекомендациями известных московских неврологов и представился «сыном генерала Родичкина». В городе пациент, по его словам, оказался проездом, случайно. Он не смог ехать дальше, так как был ограблен, лишился денег, документов и нуждался в помощи. Пациент сообщил профессору, что в прошлом учился в разведшколе, был резидентом в Германии, выполнял важные государственные задания, был предан и разоблачен, попал в плен, бежал, скитался, затем подвергался проверкам спецслужбами нашей страны, пока, наконец, не оказался на свободе и вне подозрений. Теперь он путешествует, в будущем планирует работать в торговом представительстве за рубежом, в Японии.

Х.Г.Ходос, расспросив пациента об упомянутых последним коллегах, вскоре понял, с кем имеет дело, и на следующую встречу с пациентом пригласил психиатра (автора). Несколько дней спустя пациент оказался в загородной психиатрической больнице, где с энтузиазмом принял участие в реабилитации больных, выполнял разные поручения по хозяйству, снабжению больницы продуктами, товарами. На многих работников произвел обворожительное впечатление и совершенно расположил к себе. Время от времени пациент по делам отлучался в город. Перед тем звонил то в администрацию области, то в органы госбезопасности, после чего за ним присылали машину со спецномерами. Пациент отличался неизменно приподнятым настроением, чрезмерной активностью, многоречивостью. Рассказывал о себе и другие невероятные истории, причем мастерски и так убежденно, что сразу трудно было понять, где он говорит правду, а где фантазирует. Очень похоже было на то, что он и сам верил своим выдумкам. Однажды в больницу он не вернулся, в дальнейшем след его окончательно затерялся.

В другом наблюдении пациент 17 лет оказался на консилиуме для решения диагностического вопроса. Пациент рассказал, что две недели назад прямо на улице его похитили люди в масках и увезли в лес. Люди разговаривали на иностранном языке, но хорошо владели и русским. Пациента «испытывали на выносливость, не давали есть, пить и спать, подвешивали вверх ногами, били, вводили наркотики». Все это делалось якобы для того, чтобы проверить его на годность к секретной работе. Так прошло несколько суток (где в это время был пациент, выяснить не удалось). Он понял, что попал в руки шпионов и должен быть завербован в иностранную разведку. Ему удалось, однако, обмануть похитителей и сбежать от них.

Когда от деда, к которому он уехал несколько дней назад, пациент вернулся домой, родители заметили, что он несколько возбужден, испытывает страхи, не выходит на улицу, придумывает странные истории, отчего они и обратились к психиатру. На консилиуме пациент очень подробно и с новыми добавлениями рассказал о разных деталях происшедшего. Он был уверен в том, что все было именно так, как он сообщил, не смущаясь противоречиями, которые он тут же пытался сгладить другими вымыслами. С диагнозом «синдром бредоподобного фантазирования» направлен на лечение. Через месяц был выписан в хорошем состоянии и с полной критикой к расстройству.

Известные истории о самозванцах связаны, скорее всего, не с рядовыми жуликами, а именно с фантастической псевдологией, свойственной пациентам с пограничной психической патологией. Дело в подобных случаях явно доходит до развития бреда апперсонализации. Такими же псевдологами, но вовсе не парафрениками, являются, видимо, время от времени всплывающие в толпе новые мессии, очередные воплощения Иисуса Христа, Будды и др., обычно окруженные толпами фанатичных поклонников. Чем нужнее последним вымысел таких пациентов, тем, естественно, больше шансов на то, что окружающие их люди этот обман примут за реальность. А это обстоятельство, в свою очередь, лишь способствует укреплению веры пациента в правдивость своих фантазий. Тут трудно сказать, король ли подбирает себе свиту или свита делает короля, особенно если эта свита сама жаждет, чтобы ее водили за нос.

Фантастическими псевдологами были, видимо, и люди типа В.Мессинга: последний, как известно, представил в своей автобиографии ряд вымышленных и невероятных историй своего гипнотического могущества. Психиатрические пациенты с более тяжелой патологией, если они обнаруживают признаки фантастической псевдологии, не столь убедительны, обычно они не имеют последователей даже среди своих товарищей по несчастью. Г.И.Каплан и Б.Дж.Сэдок описывают фантастическую псевдологию в рамках искусственно демонстрируемого расстройства с психологическими симптомами, и это лишний раз показывает, насколько условны классификационные рубрики.

Синдром патологического фантазирования

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 31

Синдром патологического фантазирования представляет собой неоднородную группу состояний, общим для которых является их тесная связь с болезненно измененным воображением (фантазированием) ребенка, сочинение неправдоподобных историй, в которые он верит. Патологическое фантазирование встречается как у детей, так и у подростков, в связи с чем оно не может быть отнесено к проявлению какого‑либо одного уровня нервно‑психического реагирования. Эта группа синдромов описана в работах Г.Е. Сухаревой, 1955; В.Н. Мамцевой, 1964 и др.

Склонность к фантазированию, как одно из проявлений воображения, свойственно здоровым детям. Особенно ярко оно выступает в играх и мечтах ребенка. Живость воображения и связанная с ним склонность к фантазии в детском возрасте отчасти обусловлена неустановившимися взаимоотношениями ребенка с окружающей средой, с относительной слабостью абстрактного мышления, деятельность которого с возрастом подчиняет себе воображение. В связи с незрелостью психики ребенка грань между образами фантазии и реальностью у него не столь четкая, как у взрослого (Г.Е. Сухарева). Эти особенности детской психики обеспечивают относительную легкость возникновения не только обычных, не болезненных, но и патологических фантазий в случае расстройства психической деятельности.

В отличие от подвижных, быстро меняющихся, тесно связанных с реальностью фантазий здорового ребенка, патологические фантазии характеризуются необычайной стойкостью, малой подвижностью, нередко оторваны от реальности, причудливы по содержанию, часто сопровождаются нарушением поведения и явлениями дезадаптации.

Возникновение патологического фантазирования можно наблюдать уже у детей 3‑5‑летнего возраста. В этих случаях оно выражается в виде своеобразной, необычной для здоровых детей игровой деятельностью, которая в зависимости от характера заболевания, особенностей личности ребенка и среды, в которой он растет, может проявляться в разных формах.

Наиболее распространенной формой патологического фантазирования является перевоплощение. При этом ребенок на какое‑то время, иногда довольно длительное, перевоплощается в тот или иной образ, например, животного (волк, заяц, кошка, собака), какого‑либо персонажа из сказки или прочитанной книги, иногда в образ выдуманного фантастического существа или неодушевленный объект. Г.Е. Сухарева приводит пример из своих наблюдений, когда к ней обратилась мать с мальчиком пяти лет, который считал себя собакой, лаял в ответ на вопрос «Как тебя зовут?», спал под кроватью, лакал из миски. В кабинете у врача сидел под столом, на вопросы не отвечал, укусил врача за ногу, «чтобы она не думала, что он мальчик».

В этом случае резко меняется поведение ребенка в соответствии с его представлениями об облике и образе жизни данного существа или животного. Отвлечь детей от игры в созданный ими персонаж оказывается невозможным. Наблюдаются такие состояния при вяло текущих формах шизофрении, при хронически текущих энцефалитах. Как пишет Г.Е. Сухарева, в случаях вялотекущей шизофрении перевоплощение имеет особенно выраженный характер: ребенок в течение длительного времени не может быть возвращен к реальности, он целиком захвачен патологической игровой деятельностью, попытки отвлечь от нее вызывают у мальчика бурный протест с негативизмом, иногда даже агрессией. Для этих детей типичен также аутистический характер поведения, проявляющийся в том, что ребенок не замечает окружающих, не стремится привлечь к игре других детей, часто не вступает с окружающими в речевой контакт.

Игровое перевоплощение может наблюдаться также при психогенных расстройствах. В этих случаях перевоплощение носит характер гиперкомпенсации, реже оно может быть выражением истероидных реакций.

В случаях психогенных расстройств ребенок в игровой форме воспроизводит нереализованные желания и стремления, подавляет чувство неполноценности, неудовлетворенность своим положением. Так, слабый ребенок, которого все обижают, перевоплощается в волка, стучит зубами, становится сильным и злым существом, которого все должны бояться. В случаях истероидных реакций при перевоплощении ребенок принимает на себя образ то котенка, то принцессы, чтобы привлечь к себе внимание. Психогенное игровое перевоплощение всегда имеет содержание, связанное с определенной ситуацией и психологически понятное, оно отличается от перевоплощения при шизофрении, меньшей глубиной «ухода в изображаемый образ», меньшей степенью вовлечения ребенка, сохранением у него контакта с реальной ситуацией.

Другой формой патологической игровой деятельности представляют однообразные, стереотипные игры, имеющие сверхценный характер (В.Н. Мамцева). Эта форма нарушения может наблюдаться у детей в возрасте 2–3 лет и у дошкольников и характеризуется однообразными действиями с различными предметами, нередко не имеющими игрового значения: открывают и закрывают краны, стучат крышками, рвут бумагу на мелкие кусочки, раскладывают на полу веревочки и провода. В дошкольном возрасте дети собирают и играют с различными деревянными или металлическими предметами, не предназначенными для игры. Обращает на себя внимание тот факт, что во время игры дети разговаривают сами с собой, не отвечают на вопросы, раздражаются и сердятся, если их пытаются отвлечь от этого занятия. Стереотипные игры наблюдаются при вялотекущей шизофрении и при синдроме раннего детского аутизма.

У детей старшего дошкольного и младшего школьного возраста патологическое фантазирование чаще выступает в форме синдрома образного патологического фантазирования, в основе которого лежат яркие образы воображения, мечты, приобретающие характер чувственно ярких представлений. Образные фантазии вызываются самим ребенком, который испытывает определенную потребность в них, а в процессе фантазирования переживает чувство удовольствия. Тематика образных фантазий разнообразна и зависит от возраста, окружающей среды и запаса знаний ребенка. В состоянии образного фантазирования одни дети могут сидеть тихо в одиночестве, в задумчивости, не производя никаких действий. Другие сопровождают фантазирование восклицаниями, разговорами с воображаемыми персонажами. Образное патологическое фантазирование может наблюдаться при вялотекущей шизофрении, шизоидной психопатии или шизоидной акцентуации характера.

Особую форму патологического фантазирования представляет фантазирование познавательного характера, основанное на сверхценном увлечении какой‑либо областью знаний. Наиболее ранним проявлением патологического фантазирования этого типа являются так называемые «пытливые» вопросы абстрактного содержания («зачем живут люди?», «откуда берется ветер?» и др.), тесно связанные с образными представлениями. По мнению В.Н. Мамцевой, эти вопросы близки к образным патологическим фантазиям. «Пытливые» вопросы возможны уже в возрасте 3–4 лет.

В пубертатном возрасте наряду с познавательными фантазиями наблюдается характерный для данного возраста синдром оговоров и самооговоров, связанных с повышенными и извращенными влечениями. Фантазии часто имеют детективно‑приключенческий характер, заполнены вымышленными деталями, именами участников событий. Многие подростки, рассказывая о различных необычных случаях из своей жизни, сами начинают верить в реальность своих похождений. Патологические фантазии в форме оговоров и самооговоров могут наблюдаться как при шизофрении, так и при некоторых пограничных состояниях.

Некоторые формы патологических фантазий, в частности, гиперкомпенсаторные образные, отвлеченные и другие психопатологические отклонения этого плана могут наблюдаться у детей и подростков с патологией формирования личности и акцентуацией характера.

Воспитателей могут заинтересовать фантазии ребенка, высказываемые в группе, особенности перевоплощений. Для педагога важно обратить внимание на длительность перевоплощения, дальнейшее поведение ребенка, его высказывание и отношение к другим детям.

Вопросы для самостоятельной работы:

1. Как связано фантазирование с возрастом?

2. Особенности фантазирования у практически здоровых детей.

3. Характеристика патологического фантазирования.

4. Особенности поведения детей при синдроме патологического фантазирования.

5. Различные виды патологического фантазирования у детей и подростков, назовите их.

6. Чем интересны формы фантазирования «познавательного» характера?

7. При каких заболеваниях могут наблюдаться формы патологического фантазирования?

8. Назовите методы психологического и педагогического воздействия при патологическом фантазировании.

Афантазия

Афантазия (от др.-гр. φαντασία + a, «отсутствие») — психофизическое состояние, при наличии которого человек не имеет способности осознанно создавать образы перед «мысленным взором». В случае наличия данного состояния, человек обладает возможностью мысленно испытывать ощущения (напр., визуализировать изображение) только при условии получения информации из внешнего мира при помощи какого-либо органа чувств (напр., зрительной системы), и не имеет возможности по собственному усмотрению «создавать» и испытывать ощущения при отсутствии соответствующей сенсорной информации. У разных людей афантазия может затрагивать один или несколько из различных видов ощущений в разной степени, таким образом, состояние представляет собой спектр, начинающийся от полной невозможности «создавать» и испытывать ощущения, относящиеся ко всем видам чувств, и заканчивая возможностью «создавать» слабо выраженные ощущения (оцениваемые в десятые доли 1 балла из 5 общих по шкале опросника VIVQ — Vividness of Visual Imagery Questionnaire). Понятие введено группой исследователей из Эксетерского университета в исследовании 2015 года, опубликованном в журнале Cortex. Сам феномен впервые описал Фрэнсис Гальтон в 1880 г. в статье в журнале «Mind». Согласно оценкам, афантазия в той или иной степени выражается у 2% населения.

> Примечания

Ссылки

  • Не мог себе представить: что такое афантазия 2015
  • Афантазия — неспособность воображать
  • Лишенный воображения: «Закрыв глаза, я вижу пустоту» Би-би-си 2016
  • aphant.asia (англ.)
  • Aphantasia: A life without mental images Би-би-си 2015 (англ.)
  • Picture This? Some Just Can’t Нью-Йорк Таймс 2015 (англ.)

Это заготовка статьи по нейробиологии. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

«Я только что узнал кое-что о вас, и это взрывает мой чёртов мозг»

«Вы можете визуализировать образы в своём уме»

Так написал в своём фейсбуке писатель и программист Блейк Росс, когда в 2016 году узнал, что другие люди могут воссоздавать зрительные образы перед своим мысленным взором. А он не может.

Представьте себе чашку кофе. Скорее всего, вы в уме без труда визуализируете образ чашки, цвет напитка, пенку, уровень в чашке. Представьте себе пляж, и вы «увидите» своим внутренним взором песок, волны, и даже услышите шум прибоя.

Так вот, примерно 2% людей не могут этого сделать (А это значит, что несколько человек из наших подписчиков, вполне возможно, тоже не могут). Когда их просят что-то представить, они не воссоздают картинку этого перед мысленным взором, а лишь вспоминают слова, описывающие представляемый объект. Причём, эти люди совершенно нормально живут и делают всё остальное, думая, что выражения вроде «мысленный взор» или «воображение» — это просто метафора, игра слов.

И представьте себе их шок, когда они узнаЮт, что это не метафора. Что другие люди могут видеть внутренним взором. Для людей с афантазией это настоящая сверхспособность, ни о чём подобном они и думать не могли.

Когда Блейк Росс прочёл в «Нью-Йорк Таймс» статью о человеке, который после операции потерял способность видеть внутренним взором, он подумал:

«Что значит «потерять» эти способности? Разве мы не должны удивляться, что У НЕГО БЫЛИ такие способности?

<…>

Если я скажу, чтобы вы представили себе пляж, вы сможете вообразить золотой песок и бирюзовые волны. Если я скажу о красном треугольнике, ваш ум станет рисовать. И лицо мамы? Конечно.

Конечно, вы представляете это по-разному. Некоторые из вас видят фотореалистичный пляж, другие — туманное изображение. Некоторые из вас могут представить любое место, другие»видят» только пляж, который они посетили. Некоторым из вас приходится больше напрягаться, чтобы вообразить эту картину. Некоторые из вас не могут удерживать изображение долго. Но почти у всех вас эта картина появится.

У меня нет. Я никогда ничего не видел за всю свою жизнь. Я не могу «видеть» лицо моего отца или прыгающий синий шар, мою детскую спальню или пробежку, который я занимался десять минут назад. Я думал, что «подсчет овец» был метафорой. Мне 30 лет, и я никогда не знал, что человек может это делать. И это взрывает мой проклятый мозг.»

Также, весьма интересен метод, с помощью которого учёные измеряли силу воображения и выявляли людей с афантазией.

Для того чтобы понять, как различаются образы в голове у каждого из нас, необходимо научиться их измерять — однако анализировать мысли другого человека по определению сложно.

Сотрудник Университета Нового Южного Уэльса (Австралия) Джоэл Пирсон нашел способ: он научился не только объективно измерять воображение, но и манипулировать им.

Для этого он использует метод «бинокулярного соперничества». Этот простой способ основан на том, что человеку в течение короткого времени предъявляют два разных изображения — скажем, зеленые полоски и красные точки — одно перед левым глазом, другое перед правым.Мозг не может слить эти две картинки в один связный образ, и вместо этого одно изображение подавляется, а воспринимается другое.Этим процессом можно манипулировать, если настроить мозг на одно из изображений.Так, если показать его человеку до начала выполнения задачи, при последующем одновременном предъявлении обоих изображений мозг с большей вероятностью воспримет именно его.То же происходит, если попросить участника исследования представить себе один из образов: при выполнении последующих задач вероятность восприятия именно этого изображения повышается.При этом чем живее у человека воображение, тем больше вероятность увидеть этот образ в ходе следующего эксперимента.

Также Пирсон с коллегами проанализировали механизмы работы мозга в момент, когда человек мысленно представляет себе различные изображения.Они обнаружили, что размер зрительной коры — участка головного мозга, отвечающего за восприятие изображений, — коррелирует со способностью человека к визуализации.

В своей неопубликованной работе, представленной в мае на конференции под названием «Внутренний мир внутреннего ока» в городе Норидже (Великобритания), Пирсон также описал, как меньшая активность клеток мозга на этом участке стимулирует работу воображения.Эта информация позволяет его сотрудникам планировать эксперименты, связанные с манипулированием активностью этих клеток головного мозга с помощью неинвазивной стимуляции мозга в целях изменения способности людей к визуализации.

Ученые надеются сократить число навязчивых мысленных образов, которые сопутствуют таким состояниям, как повышенная тревожность, зависимость и посттравматическое стрессовое расстройство.

«Возможно, нам удастся уменьшить силу этого визуального ряда», — полагает Пирсон.

С другой стороны, он считает, что эта методика также может быть полезна для развития способностей к визуализации.

«Легко представить себе, что люди могут пожелать развить свое воображение для укрепления других аспектов когнитивной деятельности, в которых участвует этот навык», — говорит он.

Значение словосочетания &laquoбольная фантазия»

Цитаты из русской классики со словосочетанием «больная фантазия»

  • Не имею представления, как долго я был мертв, скорее всего 5 – 10 секунд, но только через некоторое время я воскрес, открыл глаза: темно и чувствую – вниз, вниз… Протянул руку – ухватился – царапнула шершавая, быстро убегающая стенка, на пальце кровь, ясно – все это не игра моей больной фантазии. Но что же, что?
  • «А может быть, падучая была настоящая. Больной вдруг очнулся, услыхал крик, вышел» – ну и что же? Посмотрел да и сказал себе: дай пойду убью барина? А почему он узнал, что тут было, что тут происходило, ведь он до сих пор лежал в беспамятстве? А впрочем, господа, есть предел и фантазиям.
  • – Лжец! – обозвал он Рубенса. – Зачем, вперемежку с любовниками, не насажал он в саду нищих в рубище и умирающих больных: это было бы верно!.. А мог ли бы я? – спросил он себя. Что бы было, если б он принудил себя жить с нею и для нее? Сон, апатия и лютейший враг – скука! Явилась в готовой фантазии длинная перспектива этой жизни, картина этого сна, апатии, скуки: он видел там себя, как он был мрачен, жосток, сух и как, может быть, еще скорее свел бы ее в могилу. Он с отчаянием махнул рукой.
  • (все цитаты из русской классики)

Больная Фантазия


Моя больная фантазия часто рисует печальные картины.
Смерть, суицид – тяжёлые моменты, которые легко, быстро и красиво можно пережить в коротком стихотворении, в жизни страшны, безобразны и непоправимы. Я убеждённый противник суицида во всех формах, и тема эта присутствует в моих стихах лишь потому, что жизнь по своей сути трагична и истинное блаженство возможно только там, за невидимой чертой, переступить которую самовольно мы не имеем права. Мы должны жить и страдать, и лишь мечтать о том великом и прекрасном, которое нам не дано постигнуть.

Произведений: 65
Получено рецензий: 88
Написано рецензий: 80
Читателей: 3282

Произведения

  • Мария Магдолина — без рубрики, 14.04.2010 11:07
  • Прошлое — без рубрики, 12.04.2010 01:22
  • Я куда ни пойду… — без рубрики, 14.03.2010 10:33
  • Бессмертие — без рубрики, 10.03.2010 12:39
  • Кофе со льдом — любовная лирика, 24.02.2010 12:20
  • Оправдание — любовная лирика, 18.02.2010 12:16
  • Наивные — без рубрики, 17.02.2010 10:40
  • Полет — без рубрики, 15.02.2010 09:59
  • Улетай… — мистика и эзотерика, 09.02.2010 11:15
  • Конец полёта — мистика и эзотерика, 07.02.2010 09:33
  • Наполовину — мистика и эзотерика, 06.02.2010 00:13
  • Серый дом — без рубрики, 03.02.2010 13:46
  • Мёртвая птица… — без рубрики, 01.02.2010 15:22
  • Весеннее — пейзажная лирика, 31.01.2010 16:19
  • Мой дождь — пейзажная лирика, 31.01.2010 02:28
  • Птица — пейзажная лирика, 29.01.2010 13:41
  • Дождь — без рубрики, 27.01.2010 12:48
  • Расставание — без рубрики, 25.01.2010 13:00
  • Краду… — мистика и эзотерика, 24.01.2010 17:08
  • Вдохновение — без рубрики, 23.01.2010 12:04
  • Короткие минуты — любовная лирика, 22.01.2010 11:56
  • Я боюсь… — любовная лирика, 21.01.2010 13:04
  • Окна — без рубрики, 20.01.2010 19:31
  • Пессимистическое — без рубрики, 19.01.2010 16:21
  • Я была, конечно неправа… — любовная лирика, 19.01.2010 11:12
  • В эту ночь — любовная лирика, 18.01.2010 12:15
  • Мы наутро проснёмся… — любовная лирика, 17.01.2010 01:43
  • Замок из песка — любовная лирика, 15.01.2010 11:09
  • Спартанец — без рубрики, 13.01.2010 11:56
  • Запах магнолий — без рубрики, 09.01.2010 01:11
  • Ход событий — мистика и эзотерика, 26.12.2009 10:26
  • Ты и я — любовная лирика, 24.12.2009 10:55
  • Я стояла на краю разлуки — любовная лирика, 23.12.2009 11:47
  • Я верю — любовная лирика, 22.12.2009 11:13
  • Постой… — без рубрики, 10.12.2009 00:09
  • Отчего… — любовная лирика, 08.12.2009 11:15
  • Любовь умерла — мистика и эзотерика, 04.12.2009 11:18
  • Наверно… — мистика и эзотерика, 04.12.2009 00:19
  • Пока не поздно — без рубрики, 02.12.2009 10:28
  • Русалочная ночь — без рубрики, 01.12.2009 15:18
  • Тьма — мистика и эзотерика, 30.11.2009 23:51
  • Несбывшееся — без рубрики, 30.11.2009 10:40
  • Обогрей! — любовная лирика, 29.11.2009 11:23
  • Конец света — мистика и эзотерика, 28.11.2009 17:29
  • Осеннее — пейзажная лирика, 27.11.2009 11:26
  • Нечего желать — без рубрики, 26.11.2009 16:54
  • Ветер — без рубрики, 26.11.2009 10:43
  • Ведьма — любовная лирика, 24.11.2009 12:01
  • Джульетта — любовная лирика, 24.11.2009 10:10
  • Я одна — без рубрики, 23.11.2009 11:03

продолжение: 1-50 51-65

2). Сверхценные идеи:

Содержание сверхценных идей – так же многообразно, как и бредовых, но отличаются от бредовых идей 2-мя признаками:

— правдоподобное содержание,

— обычно связаны с каким-либо важным переживанием.

3). Бредоподобные фантазии:

так же разнообразны, как и бредовые идеи, но в отличие от них нет убежденности в своей правоте. Манера изложения мыслей – по нарастающей (история обрастает все более небывалыми подробностями). Для бредоподобных фантазий характерно:

— необычайная стойкость,

— оторванность от реальности,

— причудливость содержания,

— дезадаптация.

Виды патологический фантазий у детей:

а). Игровое перевоплощение,

б). Стереотипные игры,

в). Синдром образного фантазирования (чаще в дошкольном и младшем школьном возрасте) – может быть вплоть до садизма.

г). Фантазирование познавательного характера – выражается в рисовании схем, несуществующих карт.

д). Синдром самооговоров (ребенок наговаривает на себя).

4). Навязчивые идеи (состояния):

— это явления, которые возникают против желания больного. Больной борется с ними, но они наплывают все сильнее.

Отличия навязчивых идей от бредовых:

— больные понимают, что это патология,

— пытаются противостоять этим состояниям.

Отличия навязчивых идей от насильственных мыслей: мысли воспринимаются не как чужие, а как свои.

Виды навязчивых состояний:

1). Навязчивые мысли (идеи)

2). Навязчивый счет

3). Навязчивые сомнения

4). Навязчивые воспоминания (обычно о неприятном)

5). Навязчивые страхи

6). Навязчивые влечения (чаще неприятные для человека). Сюда же относят контрастные навязчивости (оскорбляющие нравственность самого человека).

7). Навязчивые действия

8). Ритуалы

Патология эмоций Симптомы повышенного настроения:

1). Гипертимия- чувство радости, счастья. Характерно для маниакального синдрома.

Маниакальный синдром характеризуется:

— гипертимией, возбудимость мышления, непоследовательность, легкомыслие,

— маниакальное двигательное возбуждение,

— сверхценные или бредовые идеи величия,

— гиперемия лица, тахикардия, бессонница,

— гиперсексуальность, часто – любовь к алкоголю.

2). Эйфория – повышенное настроение с оттенком благодушия. Обычно наступает при обеднении мышления.

3). Экстаз («восторженный ужас») – приподнятое настроение, но без радости. Больные склонны к длинным торжественным высказываниям. Характерно для эпилепсии.

4). Гебефрения (дурашливость) – повышение настроения, которое выражается гримасами, больные говорят глупости. Характерно длягебефренической шизофрении:

— гебефрения,

— бессвязность мышления,

— дурашливое возбуждение,

— несистематизированный бред величия.

5). Мория – дурашливость в сочетании со слабоумием, характерны цинизм, остроумничанье, «черный юмор». Чаще возникает при грубом органическом поражении головного мозга (особенно лобных долей).

Симптомы повышенного настроения:

1). Дистимия и гипотимия- тоска, печаль, грусть. Иногда пресердечная тоска – болит сердце. Характерны длядепрессивного синдрома психотического уровня(20% от всех депрессивных синдромов):

— тоска, дистимия, ассоциативная заторможенность мышления, двигательная заторможенность,

— сверхценные или бредовые идеи самообвинения,

— соматовегетативные нарушения – комплекс Протопопова-Осипова: мидриаз, сухость слизистых, тахикардия и запор,

— заторможенность влечений – к пище, сексу, суицидальные намерения,

— раннее пробуждение по утрам,

— у женщин — аменоррея.

2). Дисфория – чаще встречается при эпилепсии или при похмельном синдроме: угрюмое настроение, подозрительность, злобность, м.б. суицидальные наклонности.

Синдром патологического фантазирования

Каждый из нас в детстве зачитывался повестью о бароне Мюнхгаузене, где описа­ны впечатляющие фантазии, настолько невероятные, что по имени героя назван психопатологический синдром. Нередко именно патологическое фантазирова­ние, или псевдологию, психиатры именуют синдромом Мюнхгаузена. Сразу же уточним точное понимание последнего термина. Синдром Мюнхгаузена означает наличие предельно драматизированных и неправдоподобных жалоб на мнимое соматическое заболевание полости живота, кровотечения, припадки, параличи, кожные болезни. Никакой практической пользы от демонстрации мнимой болез­ни не бывает. Нередко производятся оперативные вмешательства в полости жи­вота. Синдром характерен для аномальных личностей и является нозофилией . В повести о бароне Мюнхгаузене тема живота и внутренностей всплывает лишь один раз, когда барон второй раз летал на Луну и встречался там с ее жителями, у которых живот был вместо чемодана, раскрывался и туда складывались разные вещи. Ни желудка, ни сердца, никаких внутренностей у жителей Луны не было. Почему его именем назвали именно жалобы на мнимое заболевание внутренних органов или другие болезни, не совсем понятно, ибо большую и лучшую часть фантазий Мюнхгаузена составляют живописания вовсе не о внутренностях чело­века . Патологические фантазии представляют собой инфантильные вымыс­лы, «грезы наяву». Эти переживания овладевают сознанием, могут сопровождать­ся визуализацией или даже бредом воображения. Фантазирование может быть истерическим и шизоидным. Для истерического фантазирования, по мнению В.А. Гурьевой — автора «Клинической и судебной подростковой психиатрии», характерны экспрессивность, конкретность, образность . Переживания раз­виваются на фоне ясного сознания, как правило, возникают и протекают на фоне некоего психогенного травматизирования со стремлением к самоутверждению, сочувствию. Фантазии охотно выдаются за действительность, многократно рас­сказываются окружающим. Содержание может носить характер сказки, приклю­чения, детектива. Патологические фантазии могут расцениваться самим подрост­ком как реальность, поэтому вымыслы нередко реализуются в поступки, часто во вред себе, иногда попадая в уголовно наказуемые истории. В.Я. Семке описывает бредоподобные фантазии в рамках истерических состояний, перекликающиеся с нашим случаем, но его описание тяготеет больше к психотическому состоянию с выраженным сужением сознания, частичной амнезией, полиморфной, меняю­щейся симптоматикой и выраженной психогенией. У шизоидов фантазиро­вание чаще возникает на фоне гебоидных нарушений, оно бывает интравертиро- ванным, аутистическим. Фантазии чаще представляют собой причудливые схе­мы, математические построения в виде наукообразного творчества. При этом типе фантазирования ребенок — зритель, а не участник.

Если истерическое фан­тазирование воспринимается самим подростком эмоционально, экстравертировано, то шизоидное — интравертировано, скрыто. За долгую профессиональную жизнь мы дважды сталкивались с такого уровня фантазированием. Но для синд­рома патологического фантазирования каждое время дает свою собственную фа­булу. Перед тем как рассказать о клиническом случае, сообщим читателю об атмосфере повального умопомрачения нашего общества в середине 90-х годов прошлого века — нашествии всевозможных колдунов, прорицателей, экстрасен­сов. В течение нескольких месяцев подряд в конце 1996 г. и первой половине 1997 г. по ЦТ показывали многосерийный фильм о Полтергейсте. Вскоре он и по­явился. А могло ли быть иначе? Если вокруг только говорят о ведьмах, найдется и женщина, которая на костре будет твердить, что в нее вселился дьявол и она стала ведьмой. «И это уже было под небом». К концу демонстрации многосерий­ного телефильма в городской газете была напечатана небольшая заметка о Пол­тергейсте, появившемся в одном из пятых классов средней школы, о девочке, к которой он приходил и в класс, и домой. Совсем скоро сама девочка в компа­нии с мамой и бабушкой явились в психоневрологический диспансер.

Примитивная изоляция

У этого термина существуют и другие значения, см. Изоляция. Не путать с Изоляция аффекта

Примити́вная изоля́ция (иногда просто изоля́ция) — психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. Заключается в уходе от напряжения в другое психическое состояние. Защи́тное или аутисти́ческое фантази́рование может пониматься как форма примитивной изоляции.

Описание

Примитивная изоляция — это способ снять психологическое напряжение путём ухода от взаимодействия с реальностью. Это одна из самых первых защит, которыми начинает пользоваться человек в своей жизни: довольно часто можно видеть, как младенец засыпает, чтобы справиться с переизбытком собственных эмоций. Школьник, отчитываемый преподавателем, может в этот момент «витать в облаках» фантазий. Иные люди, зачастую, могут использовать с той же целью психоактивные вещества. Человек, применяющий для защиты примитивную изоляцию, может производить впечатление погружённого в себя и не реагирующего на внешние воздействия.

Важная особенность этой защиты — она практически не требует от человека искажения воспринимаемой им реальности. Воспринимаемая реальность остаётся той же, но человек психологически изолируется от неё. Более того, зачастую восприятие реальности теми, кто чрезмерно полагаются на примитивную изоляцию, оказывается значительно более тонким и чувствительным, чем у других людей, из чего некоторые исследователи выдвигают гипотезу, что склонность к примитивной изоляции есть следствие врождённой сверхчувствительности.

Очевидным негативным следствием применения этой защиты являются проблемы в социальных контактах. Человек самоисключается из межличностных контактов ради сохранения внутреннего спокойствия. Это особенно вредит взаимоотношениям с любимыми людьми, которые не получают необходимой им обратной реакции, а также может мешать установлению терапевтического контакта в психоанализе и некоторых других видах психотерапии.

> Связь с психическими расстройствами и типами личности

Наиболее часто эта защита используется шизоидными личностями.

> Примечания

  1. 1 2 3 глава «Примитивная изоляция» // Мак-Вильямс Н. «Психоаналитическая диагностика»

Литература

  • Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе = Psychoanalytic diagnosis: Understanding personality structure in the clinical process. — М.: Класс, 1998. — 480 с. — ISBN 5-86375-098-7.

Психологические защиты: некоторые проявления у невротических и психотических пациентов


Знание психологических защит очень важно для понимания бессознательных психических процессов, которые отражаются на качестве жизни человека и, которые происходят в психоаналитической терапии.

ПЗ – нормальный механизм, направленный на предупреждение расстройств поведения, не только в рамках конфликтов, но и между разными эмоционально окрашенными установками. Это особая психологическая активность, которая реализуется в виде особых способов переработки информации, которые могут предохранять личность от чувства стыда и потери самоуважения.

ПЗ (Эго защитные механизмы) – это плохо осознаваемые эмоционально когнитивные реакции, которые имеют своей целью сохранение структуры личности в ситуации напряжения – стрессогенного взаимодействия в обществе. Эти механизмы дают возможность ослабить интенсивность переживаний, ослабить досаду, психотравму.

На примере невротической личности мы можем ярко видеть работу п/защит, видеть как человек ведет борьбу за собственную целостность, психическую устойчивость, ему необходимо повысить себя в собственных глазах.

Психосоматика возникает там, где произошел пролом п/защиты.

З. Фрейд определил ПЗ как общее обозначение всех приемов, которыми пользуется Эго в ситуации, ведущей к перверзиям. Любой невроз связан с тревогой, страхом. ПЗ препятствуют распространению этих чувств.

ПЗ имеют 2 тенденции:

1. всегда действует в подсознании или в предсознании;

2. отражают реальность, но фальсифицируют ее.

Правда убийственна для невротика. Поэтому невротик живет не в реальном мире, а в искаженном психическими защитами.

Опасность ПЗ в том,что ею начинают пользоваться постоянно, когда не видят ни какого другого способы адаптации.

Невротическая личность ни когда не хочет ничего менять в своей жизни. Самое болезненное для него, если кто-то начинает посягать на его п/защиту. Отказаться от п/защиты, значит отказаться от самого себя.

Когда невротик «успешно» приспособился к своей жизни, а терапевт пытается его оторвать от п/защит, возникает фрустрация правды о себе, эту правду он не хочет знать о себе.

Некоторые ПЗ имеют более примитивный процесс, некоторые более зрелые. К разряду примитивных, не зрелых защит относятся психотические защиты, которые имеют дело с границей между Я и внешним миром и связаны с довербальной или доэдипальной стадией развития. Защиты, причисляемые ко вторичным, более зрелым «работают» с внутренними границами – между Эго, Супер – Эго и Ид или между наблюдающей и переживающей частями Эго (эдипальные). (Мак – Вильямс)

Современный психоаналитик Отто Кернберг причисляет к примитивным п/защитам: изоляция, отрицание, всемогущественный контроль, примитивная идеализация, обесценивание, проективная и интроективная идентификация и расщепление Эго. К более зрелым защитам относятся: интеллектуализация, вытеснение или репрессия, регрессия, аннулирование, смещение, идентификация, отреагирование, сексуализация, сублимация. (Кернберг О.Ф. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях. – М.: Класс, 1998. –364с.; Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства.)

Анна Фрейд в своей работе «Психология Я и защитные механизмы говорит о том, что п/защита используется как в конфликте с инстинктами, так и в защите от высвобождения аффекта. Цель п/защиты – подавление тревоги. А. Фрейд рассматривает детский невроз как конфликт Я с внешним и внутренним миром.

Объективная тревога развивает в детском Я фобии, неврозы навязчивости, истерические симптомы, невротические черты характера.

Основные виды психозащит.

Вытеснение – изгнание из Эго того или иного влечения и связанные с этим влечением переживания. Выталкивание из сознания болезненных переживаний. Вытесненный импульс не находя разрешения в поведении сохраняется в эмоциях в виде аффекта. Вытеснение – одно из центральных понятий Фрейда, первоначально тождественное понятию бессознательного. Фрейд говорил о возврате вытесненного в виде симптомов, сновидений, ошибочных действий и т. д.
Этот процесс наблюдается как при неврозах навязчивых состояний, так и при истерии.
Например. Аборт – конфликт материнского инстинкта и вынужденных причин, обстоятельств. Поддерживается рационализацией дающей облегчение. Вытесненный аффект может вылиться в соматику.
Отрицание – стремление избежать новой информации, которая не совместима с информацией о самом себе. Т.е. отрицается негативный опыт. Информация, которая тревожит, травмирует не впускается в сознание (отрицание заболевания, смерти близкого). Отрицание формируется в детстве. Этот механизм как барьер, который не допускает потенциально тревожную информацию. Такой человек говорит: все хорошо, неприятностей нет, часто проявляется у тяжелых соматических больных, например, больной с онкологией отрицает факт болезни или связанные с ней ограничения (курение, употребление алкоголя и др. запреты). У психотического пациента — отрицается реальность.
Рационализация – процесс приписывания логических резонов, благовидных оснований мотивам, которые не приемлемы (жадность – бережливость, злость – справедливость). Встречаются рационализации симптомов, невротических или перверсных, так мужская гомосексуальность объясняется интеллектуальным и эстетическим превосходством мужчин, навязчивое мытье рук объясняется требованиями гигиены.
Интеллектуализация – попытка объяснить конфликт логическим способом, используя некие научные теории. В психоаналитическом процессе попытка уклониться от признания аффектов и фантазий с помощью абстрактного мудрствования. Этот термин чаще всего обозначает сопротивление процессу лечения. Используется шизофреническим пациентом с целью избежать личной тематики, часто с потерей первоначального смыслового содержания.
Концептуализация. Препятствует появлению нового опыты. Жить по понятиям (выйти замуж не по любви, а потому что время пришло, «все так живут»).
Замещение – разрядка чувств и перенос действий на другие объекты. Ненависть, обращенная на одного человека, на которого нельзя ее проявить, переносится на другого. Часто видно в поведении детей и подростков (бьют мебель, ломают игрушки и т. д.). Я ребенка использует такие защитные механизмы (по А. Фрейд), как замещение страшного родителя на вызывающее страх животное или фантастический сказочный персонаж (в истории маленького Ганса отец – лошадь).
Проекция – неосознаваемый перенос собственных чувств на другое лицо. Проекция обычно используется совместно с отрицанием. Проекция – это процесс, в результате которого внутреннее ошибочно воспринимается как внешнее. В своих зрелых формах проекция служит основой эмпатии. Связь в группе тоже базируется на проекции, приписывании своего собственного опыта тем людям, которые меня окружают. Проективные образы лежат в основе психотических проявлений, бреда, галлюцинаций.
Регрессия – возврат к предыдущей точке развития. Например, субъект стремится избежать тревоги путем орального удовольствия – поедание большого количества сладкого. Часто наблюдается при психотических расстройствах.
Идентификация – психологический процесс, посредством которого субъект присваивает себе свойства, качества, атрибуты другого человека и преобразует себя – целиком или частично – по его образу. Имеет место после смерти близкого человека, когда субъект не хочет смириться с утратой и принимает на себя черты личности умершего.
Интроекция – психологический процесс, в результате которого идущее извне ошибочно воспринимается как приходящее изнутри. В своих благоприятных формах она ведет к примитивной идентификации со значимыми другими. Однако в своих деструктивных формах может принимать форму идентификации с агрессором, когда в ситуации страха, страдания человек пытается овладеть этими страданиями перенимая качества своего мучителя. Феномен принятия стороны террориста. Эта защита чаще используется конформными акцентуантами.
Аскетизм – ограничение или отказ себе в получении какого-либо удовольствия с целью отслеживания своего поведения (контроль). Может касаться пищи, сна, секса, все это отрицается с чувством превосходства над инстинктами. Сексуальная активность более всего выбивает человека из соционормативности. Проявлять аскетизм, значит предъявлять права на верховенство в социуме. Тем самым снимается страх, базальная тревога перед обществом.
Психическая бес контактность – неспособность общаться, жесткое отчуждение от людей. При неврозах, обычно, носит избирательный характер, при психозах носит более тотальный характер.
Деперсонализация – 1) переживаемое чувство потери себя, своей идентичности. Выражается в чувстве утраты эмоций, привязанностей, телесных ощущений. «Болезненное чувство бесчувствия», «масса чувств по поводу отсутствия чувств». Защитные функции деперсонализации в снижении интенсивности значимых переживаний, например реакции острого горя. 2) Лишение индивидуальности других людей. Стремление отделиться от других людей как живых, чувствующих субъектов, воспринимаются только социальные роли. Эта п/защита тесно связана с фантазированием.
Компенсация – субъект заменяет нестерпимое для него чувство (как правило вины) каким-то иным (чувство превосходства). Это защита от чувства неполноценности. Возникает у подростков, инфантильных мужчин. Множество немотивированных преступлений вызваны компенсацией.
Гиперкомпенсация – реактивное образование, механизм защиты путем прямо противоположных качеств. Замена любви ненавистью, ненависть – любовью. Фантазирование – удовлетворение несбывшихся желаний, кажущееся действительностью. Могут проявляться в сновидениях, грезах (сны на яву).С помощью фантазии происходит отрицание реальности. Но в отличие от невротика, способного критически относиться к своим фантазиям, психотический пациент полностью отрицает реальность, например, под влиянием шока, такого, как внезапная утрата объекта любви, Я отрицает факт утраты и заменяет невыносимую реальность некоторой приятной иллюзией (любимая, вышедшая замуж за другого по прежнему любит меня, ищет со мной встречь). Чаще всего отрыв от реальности проявляется в явлении деперсонализации и отражается в синдроме перевоплощения: ребенок убежден, что он, например, кошка, или собачка, а также в патологическом фантазировании. Психологическое фантазирование у больных шизофренией имеет внешние сходства с фантазией здорового ребенка. Однако при шизофрении фантазии носят выраженный аутистический характер. Больной фантазирует, чтобы уйти от реальности. Здоровый же ребенок черпает в этом мире содержание фантазий и после игры легко переключается на реальность.
Деперсонализационные реакции у подростков проявляются в дисморфофобическом синдроме (переживание мнимого физического дефекта), ощущения раздвоения Я, бредовое образование новой идентичности.
Десокрализация – это обеднение собственной жизни посредством отказа относиться к чему-то серьезно, нарочито легкий взгляд на жизнь, на сексуальные отношения.
Комплекс Ионы – отказ от попыток использовать свои способности в полной мере. Человек боится заявить о своей социальной активности.
Сублимация – процесс, посредством которого инстинктные энергии разряжаются в социально одобряемых формах. Процесс, которым Фрейд объясняет формы человеческой деятельности, не имеющие видимой связи с сексуальностью, но порожденные силой сексуального влечения. В качестве основных форм сублимации Фрейд описывал художественное творчество и интеллектуальную деятельность.
Изоляция – сохранение в памяти травматичного опыта, при этом неприятным эмоциям блокируется доступ сознания. Человек ощущает напряжение от контактов и изолирует это чувство. Человек выключается из активной коммуникации с другими, становится эмоционально холодным, замещая недостаток коммуникаций фантазированием. Весьма характерный способ для шизоидной личности. Сложно получить от них какую-нибудь реакцию. Пациенты, которые используют механизмы изоляции при сопротивлении анализу, часто сохраняют память о травматическом событии, но эмоциональная связь утеряна или смещена.
Всемогущий контроль. Пиаже отразил в своей концепции эгоцентризма, которая примерно соответствует первичному нарциссизму у З. Фрейда. Эта фаза характеризуется тем, что доминируют первичные процессы. Это означает, что источник всех событий новорожденный воспринимает как внутренний (если ребенку холодно и мать согревает его, то у младенца возникает фантазия, что это тепло добыл он сам). Остаток этого инфантильного всемогущества остается с нами на всю жизнь и поддерживает чувство собственной уверенности и компетентности. У некоторых людей эта потребность контроля, выражающаяся в стремлении к неограниченной власти, становится ведущей (политики, военные, бизнесмены).
Идеализация. Постепенно фантазии о собственном всемогуществе младенца замещаются фантазиями о могуществе заботящегося о нем лица. Появляется вера в то, что есть кто-то, кто способен защитить, приписывать достоинство тем людям, от которых эмоционально зависим. Однако и во взрослом возрасте мы можем наблюдать подобное явление, например, если сепарация с матерью психологически не произошла, мужчина продолжает идеализировать мать, оставаясь зависимым от нее и не способным создать долговременные отношения с женщиной, объясняя себе это тем, что каждая встреченная им женщина «не идеальна».
Расщепление Эго. Истоки ее в довербальном периоде, когда младенец еще не может давать себе отчет в том, что заботящиеся о нем люди обладают хорошими и плохими качествами, что с этими людьми связаны хорошие и плохие переживания. Возникает амбивалентность, выносить которую психике иногда не под силу, тогда проще воспринимать объект либо как абсолютно плохой, либо как абсолютно хороший.

Анна Фрейд выделяет еще один защитный механизм, который «включается» при помощи перевоплощения – идентификация с агрессором: «Ребенок интроецирует некоторые характеристики объекта тревоги и тем самым ассимилирует уже перенесенное им переживание тревоги. Воплощая агрессора, принимая его атрибуты или имитируя его агрессию, ребенок преображается из того, кому угрожают, в того, кто угрожает». Идентификация с агрессором является одновременно и п/защитой и предварительной фазой развития Свер-Я (Супер-Эго) и промежуточной стадией развития паранойи, основным механизмом которой является проекция.

Список литературы.

  1. Кернберг О.Ф. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях. – М.: Класс, 1998. –364с.
  2. Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства. – М.: Класс, 2000. – 464с.
  3. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б.. Словарь по психоанализу. – М.: Высшая школа, 1996, -623с.
  4. Мак-Вильямс. Психоаналитическая диагностика: понимание структуры личности в клиническом процессе. – М.: Независимая фирма «Класс», 1998.- 480с.
  5. Психология детей с отклонениями и нарушениями психического развития: Хрестоматия.- С-Пб., 2001.
  6. Спотниц Х. Современный психоанализ шизофренического пациента. / Психоаналитический вестник. №1, 1999.
  7. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции 16-35. – Спб.: Алетейя, 2000. – 499с.
  8. Фрейд А., Фрейд З. Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов. – Спб.: ВЕИП и Б&К, 2000. – 316с.
  9. Фрейд А. Теория и практика детского психоанализа. – М.: Апрель – Пресс, 1999, т.1, 400с.; т.2, 384с.
  10. Шпиц Р.А. Психоанализ раннего детского возраста. – М.: ПЕРСЭ; Спб., Университетская книга, 2001. – 159с.
  11. Шестдер Р. Психиатрия. – М.: Практика, 1998